С «Роман-газетой» мне везло и прежде. С легендарным журналом связана одна из двух успешных коммерческих операций, случившихся в моей лоховатой жизни. 25 лет назад, благодаря «Роман-газете» я уже реализовал несбыточную мечту, и получил еще рубль сверху!

Тогда, на закате совдепии, в книжных магазинах расцвел книгообмен. В специальных отделах книги оценивались по своему рыночному спросу. Учитывалась дефицитность книги, качество ее издания и физическое состояние. Например, на топовых полках сверкали золотым тиснением романы Эжена Сю «Парижские тайны», высоко ценился «Декамерон» Бокаччо, и только что появившиеся «Хранители» Толкиена, романы Александра Дюма шли пониже – их массово издавали в эпоху сдачи мукулатуры. Если ты приносил на обмен рыночный эквивалент (например, два романа Дюма в хорошем состоянии за один потертый томик Стругацких), то желаемую книгу тебе продавали по номинальной, не рыночной цене, а то, что ты приносил – магазин покупал, как в букинисте, минус комиссионные.

Моей мечтой тогда было обладание полузапретными текстами «Мастера и Маргариты» Булгакова, «Конармия» Бабеля и тд. Мечта выглядела несбыточной. Но с началом перестройки легендарные книги, о которых знали только понаслышке, начали печатать журналы. «Новый мир», проанонсировав «Архипелаг Гулаг» получил подписку более миллиона. А я подписался еще и на «Роман-газету», тираж которой, тоже был подстать. Миллионный тираж специализированных толстых литературных журналов - сумасшествие!

И по подписке «Роман-газеты» я получил журналы с романом «Экспансия» Юлиана Семенова. Который оказался слабее «17 мгновений весны». Я его до конца не осилил. И вот лежит дефицитный роман в журнальном варианте. Читать не интересно, выбросить жалко. Но товарищ посоветовал сунуться в книгообмен.

Продавец в отделе покрутил журналы с «Экспансией», и высокомерно кивнул: за это можете выбрать себе что-нибудь на нижней полке… То есть до высот Эжена Сю было, как сейчас до 600-го Мерседеса, но именно на нижней полке – я не поверил своим глазам – лежала книга Бабеля! А в ней одесские рассказы про Беню Крика, в ней крамольная «Конармия» с ее душераздирающими рассказами: «Эскадронный Трунов» или «Мой первый гусь». И фантастическим Бабелевским языком, который нынче эксплуатируют все многочисленные телесериалы про Одессу.

Это скромное алма-атинское издание за 80 копеек до сих пор у меня на почетном месте. А за журналы, которые сдал, мне заплатили 1 рубль 80 копеек. Так что, благодаря «Роман-газете» я обрел мечту, и еще отбил рубль сверху!

С тех пор делать деньги из воздуха мне больше не удавалось. А с толстыми журналами злую шутку сыграли их огромные тиражи. В стране галопировала инфляция. Цены на типографскую бумагу подскочили. Деньги, которые журналы получили от подписчиков прошлой осенью, через полгода уже не хватало просто на покупку бумаги, чтобы печатать огромные тиражи. Парадокс – чем больше был успех журнала у читателей – тем быстрее он разорялся! Рекламу тогда продавать не умели. И некоторые журналы просто не смогли в тот год издать все номера. «Роман-газета» помнится, обязательства перед подписчиками выполнила полностью.  

Теперь и мой роман «Знаменитость» издан легендарным журналом. №4 за 2012 год. Тираж 4000 экземпляров. Достаточно сказать, что в редколлегии «Роман-газеты» Юрий Бондарев, чью книгу «Берег» я выменял примерно тогда же.  В качестве обложки «Знаменитости» использован фрагмент картины Константина Коровина «В кафе». На ней мужчина с гитарой охмуряет дамочку в шляпке. Короче, затесалась «Знаменитость» между классиками. 

Официальная страница романа "Знаменитость" в интернете http://ru-ru.facebook.com/znamenitost

Роман «Прямой эфир» участвует в литературном конкурсе «Триммера – 2011», где вышел в финал. Интересную рецензию на роман написал член жюри конкурса Садху Скилл.

РЕЦЕНЗИЯ: Российский наследник Артура Хейли

    Производственный роман для 'СИ' и 'Триммеры' явление экзотическое.  Огромная редкость по сравнению с фэнтези, фантастикой, историческими и любовными романами, ну и детективами, конечно.   Жанр, в котором автор берется исследовать какую-либо профессию вообще редкость в современной литературе.  

Самым известным 'производственником' считается Артур Хейли. Он брался исследовать различные отрасли американской промышленности и делал это вполне занимательно.   После него тема как-то незаметно угасла.

   У нас, после похорон соцреализма, этот жанр попытался возродиться во времена перестройки, но большой популярности так и не получил - не до того было людям.

Так производственный роман и остался в загоне нереализованного. Но есть в этом жанре лишь одна область, которая худо-бедно продолжает развиваться. Я имею в виду романы о журналистах. Работа у них действительно частенько весьма и весьма непростая.   Тут самый известный в России - Андрей Константинов. Но в его романах и время, и место действия сами по себе обеспечили остроту сюжета.

   Со временем эта острота спала. И, хотя журналистов продолжали делать главными героями романов, но производственными эти романы уже не были. Детективы, боевики и прочее с острым сюжетом. В этих романах журналисты занимались всем чем угодно, кроме своих профессиональных обязанностей. Не, они (журналисты) конечно вспоминали о своем умении складывать буковки, когда вдруг являлась нужда написать разоблачительную статью. Но вот сам процесс... Он всегда оставался на втором, третьем и даже четвертом месте... в сюжете романа.

   Тем неожиданнее оказался для меня 'Прямой эфир'. Где описан именно ПРОЦЕСС работы над телевизионными новостями.

   Единственное о чем можно пожалеть, что все это в прошлом. Вряд ли сейчас осталась хоть одна реально независимая региональная телекомпания. Все они давно под контролем местных властей или федеральных телеканалов. Впрочем, они сумели договориться! И местные власти взяли под контроль информационные программы, поручив федералам развлекать народ.

   У нас в городе эта война началась в середине девяностых, а закончилось все в начале нулевых. И теперь все тихо и благополучно. Все разоблачения только с разрешения высокого начальства. У нас это обычно начиналось, когда губернатор ссорился с очередным мэром города и, как ни смешно, его же ставленником в прошлом.

   Что в романе понравилось?

   Отсутствие крутых разборок и прочего силового и кровопролитного антуража. Хищники, жаждущие его крови, бродят вокруг героя. Но... обошлось... Только разок побили...

   А и не боец он на этом поле!    И хорошо, что не пытается воевать чужими методами! Плохой из него бы вышел боевик! Ненатуральный!

   Еще, пожалуй, что правильно, нет в романе деления на черное и белое, чистых и нечистых.   Все одним миром мазаны!   Но что же тогда отличает главного героя от всех остальных в романе?

   Чистоплотность, прежде всего!   Есть у него свой, внутренний свод правил, которому он не изменяет.    И первым пунктом там - верность данному слову.   А вторым - верность команде.   На соблюдении этих пунктов весь роман и построен.   Ведь мог он дорого продаться! Мог!   Но не стал.   Есть, значит, у человека честь и совесть! Непродажный он!

   Конечно, нелегко ему приходится, когда работодатель и друг вдруг начинает вести совершенно непонятную игру, в которой герой превращается в пешку.  А он персонажем игры быть не хочет!   Предпочитает быть Игроком!   А превратиться из пешки в Игрока это очень серьезный подъем, который прочие Игроки как-то не заметили и потому от Игры не отстранили.   Это позволило герою выжить, а автор смог более-менее логично закончить роман.

   Но без слабых мест не обошлось.   Мне кажется, автор, кое в чем облегчил себе задачу, когда сделал главного героя одиночкой. Резоны понятны - жить с увлеченным своей работой журналистом действительно не самая легкая задача.   Но круглый сирота, без жены, детей... и 'подруга' в Москву улетела. Да и она уже и не совсем подруга...

   Получился этакий колобок! Никак его за бок не ухватишь!   И, чтобы главный герой не остался без внимания противной стороны, автору пришлось организовать его арест и пригрозить сроком.   Угроза реальна, хотя и не работает. Герой уже превратился в камикадзе, который себя похоронил (в профессиональном смысле, после подобного скандала работы нормальной в городе он не найдет - это понятно) и ему хочется только одного - поставить яркую точку в конце собственной карьеры. Желание блеснуть в последний раз перевесило даже страх отсидки.   Зато по пути к развязке ему пришлось бояться только за себя, а не за близких. А это совершенно другой уровень страха.

   Финал романа довольно размыт.   Не хватило толики остроты, эмоциональности, чтобы читатель прочувствовал момент истины. Из-за этого развязка вышла тусклой, невнятной. Чернила расплескались - вместо точки вышла клякса.

   Вот собственно и все.   После скандала в прямом эфире оставалось только подводить итоги доброго куска жизни и приходить в себя после бешеной гонки.   Заодно неплохо было бы новую работу приискать. Вот только выбирать ему не из чего. Для местного телевидения он как прокаженный - никто его и близко к эфиру не подпустит! В газете ему скучно, радиожурналистика вымерла... Тут уж и о бывшей подруге вспомнишь!   И его отъезд в Москву самое логичное завершение романа.

   А вообще - хороший роман! Качественное зрелое произведение, которое заслуживает высокой оценки!

  ***

   Я очень и очень надеюсь, что автор не станет писать продолжение о приключениях героя в Москве!   Иначе придется писать еще и третий том, заканчивающийся пространным некрологом. А сама книга будет посвящена тому, как угасает человек и как ломается его психика от невыносимого напряжения.

   Ведь уже в первом романе планка была достаточно высоко.   И, после происшедшего, губернаторы для героя только на закуску годятся. А, значит, придется повышать не только уровень противника, но и поднимать напряжение схватки.    Но герой журналист, а не супермен! Его тело и так уже достаточно изношено. Еще одна такая схватка, как в 'Прямом эфире' и... Диапазон того, где он потом окажется довольно велик - от дурки, до онкологического центра. Кто его знает - где психосоматика дырку в защите проделает!

   Если и писать продолжение, то лучше использовать на острие копья его бывшую любовь, которая его в Москву и переманила.    А он прекрасно справится с второстепенной ролью резонера - слушателя, советчика и рассказчика очередной истории из журналистских будней.    Вряд ли его хватит на большее!

Текст романа «Прямой эфир»

Страница Алексея Токарева (Садху Скилл)